телефон: +7(812) 941-0-945
skype:
Чиню мозги и мебель
Новости сайта:
Олег Матвеев-Гендриксон, семейный психолог и реставратор в СПб

§ 2. САМОСОЗНАНИЕ В ОТРОЧЕСТВЕ

Отрочество - возраст напряженной внутренней жизни человека, тонких рефлексий, заводящих подростков в такие глубины таинств человеческой психики, что порой дух захватывает от диапазона обра­зов, теснящихся во внутреннем мире потрясенного отрока.

В подростковом возрасте в процессе физического, психического и социального развития вместе с позитивными достижениями законо­мерно возникают негативные образования и специфические психоло­гические трудности. Развивающееся самосознание именно в отрочест­ве делает человека особенно тревожным и неуверенным в себе.

Благодаря рефлексии на себя и других подросток продвигается в направлении самопознания. Он стремится понять себя самого. «Кто Я?» - основной вопрос возраста.

Подросток стремится осмыслить свои притязания на признание;

оценить себя как будущего юношу или девушку; определить для себя свое прошлое, значение личного настоящего, заглянуть в личное бу­дущее; определиться в социальном пространстве - осмыслить свои права и обязанности. Подросток заинтересованно рефлексирует на себя и других, соотнося присущие себе особенности с проявлением сверстников и взрослых.

Самосознание подростка уже включает в себя все компоненты са­мосознания взрослой личности.

Развивающееся самосознание в отрочестве определяет духовную работу в отношении определения «внутренней позиции», в основе которой лежит стремление быть ответственным за себя, за свои лич­ностные качества, за свое мировоззрение и за способность самостоя­тельно отстаивать свои убеждения. Отрок сензитивен к своему духов­ному развитию, поэтому он начинает интенсивно продвигаться в раз­витии всех звеньев самосознания.

Подростка начинает волновать он сам в своем физическом и ду­ховном воплощении. «Каким я могу предстать перед другими?» -актуальный вопрос для него. В этой связи его волнует его тело, ли­цо, имя.

Тело, лицо, имя. Внешний облик - предмет исследования, заботы, подражания и поиска индивидуальности.

Подростку предстоит в сфере развития его самосознания приспо­собиться к своему телесному, физическому облику. От отрицания себя

406

телесного через кризисные переживания и подвиги физического само­совершенствования он должен прийти к принятию уникальности сво­ей телесной оболочки и принять ее как единственно возможное усло­вие своего материального бытия. Это многотрудный путь, который при всей заботе, любви и понимании близких отрок проходит сам.

В разных культурах отроки испытывают разные по содержанию проблемы, связанные с телесным развитием. Идентификация с телом происходит в соответствии с традиционным отношением к нему в культуре, к которой принадлежит подросток. Части тела могут быть приняты как «хорошие» в той мере, в какой это дозволяется культу­рой. Телесное сознание отражает конфликт исторического, культур­ного отношения к телу. В сознании подростка могут быть «беспо­коящие области», заставляющие его испытывать смущение одно­временно с затаенным интересом к ним. Об этом писал еще Н. Бер­дяев в своем «Самопознании». На это указывал Э. Эриксон: «Не­сомненно, что этот подросток в своих самых интимных чувствах отделен от его половых органов, их все время называли «private», потому что даже для него они были слишком секретны, чтобы их касаться». Об этом - многочисленная художественная и специальная литература.

Ощущение развития себя телесного фиксирует внимание подростка на теле и занимает сферу его мыслей и чувств. Физические ощущения, соединяясь с социальными ожиданиями, формируют сложную гамму переживаний отроков.

В то же время подросток начинает ощущать наполненность сво­его тела энергией, придающей ему особое чувство, - ощущение того, что он обладает жизненной силой, что он живое существо. В этот период жизни возникает предощущение того, что что-то должно случиться.

«Дуглас затаил дыхание и прислушался.

«Что-то должно случиться, — подумал он, - я уж знаю».

Дуглас потрогал землю, но ничего не ощутил; он все время настороженно прислу­шивался... Что-то Случится! Но что? «Выходи же! Где ты там? Что ты такое?» - мыс­ленно кричал он.

«Вот сейчас, — думал Дуглас. - Вот оно. Уже близко! А я еще не вижу... Совсем близко! Рядом!.. Вот оно, все тут, все, как есть!»

Точно огромный зрачок исполинского глаза, который тоже только что раскрылся и глядит в изумлении, на него в упор смотрел весь мир.

И он понял: вот что нежданно пришло к нему, и теперь останется с ним, и уже ни­когда его не покинет.

«Я ЖИВОЙ», - подумал он...

«Я и правда живой - подумал Дуглас. - Прежде я этого не знал, а может, знал, да не помню».

Он выкрикнул это про себя раз, другой, десятый! Надо же. Прожил на свете целых двенадцать лет и ничегошеньки не понимал! И вдруг такая находка: дрался с Томом и

407

 вот тебе - тут, под деревом, сверкающие золотые часы, редкостный хронометр с заво­дом на семьдесят лет!» (Бредбери Р. Вино из одуванчиков).

Ощущение энергетики своего тела придает подростку особое ощущение жизни, которое запоминается человеком на все после­дующие годы.

В этот период чувствования становятся особенно острыми. Не­ожиданные чужеродные прикосновения вызывают физическое на­пряжение, иногда брезгливость и резкое отторжение.

Подросток Сальвадор, прежде любивший ловить кузнечиков, вдруг начал испыты­вать чувство гадливого ужаса от прикосновения их лапок к своей коже.

«О ужас! И так всегда. В холодный миг моих самых восхитительных созерцаний скачет кузнечик. Его страшный прыжок парализует меня, вызывая скачок страха в моем потрясенном существе. Гнусное насекомое. Кошмар, мучение и галлюцинаторное сумасшествие жизни Сальвадора Дали.

...Если б я был на краю пропасти и кузнечик прыгнул мне в лицо, я предпочел бы броситься в бездну, чем вынести прикосновение насекомого. Этот ужас так и остался загадкой моей жизни. Ребенком я восхищался кузнечиками и охотился за ними с моей тетушкой и сестрой, чтобы затем расправлять им крылышки, так напоминающие своими тонкими оттенками небо Кадакеса на закате.

...Однажды моя кузина нарочно сунула кузнечика мне за ворот. Я сразу же почув­ствовал что-то липкое, клейкое... Полураздавленное насекомое все еще шевелилось, его зазубренные лапки вцепились в мою шею с такой силой, что их скорее можно было оторвать, чем ослабить хватку. На миг я почти потерял сознание, прежде чем родители освободили меня от этого кошмара. И всю вторую половину дня я то и дело окатывал­ся морской водой, желая смыть ужасное ощущение. Вечером, вспоминая об этом, я чувствовал, как по спине бегут мурашки и рот кривится в болезненной гримасе» (Дали С. Тайная жизнь Сальвадора Дали, рассказанная им самим).

В то же время прикосновения привлекательных для подростка су­ществ становятся особенно ценимыми и желанными.

Особое значение для подростка обретает его лицо. Отроки смотрят на себя в зеркало значительно чаще и пристальнее, чем это делают дети. «Кто Я?» «Какой Я?» «Какова мера моей привлекательности?» - посто­янно задаваемые вопросы. Подросток внимательно рассматривает свое изменившееся лицо: волосы, брови, лоб, нос, глаза, губы, подбородок. Все подвергается ревизии, которой сопутствуют тревога, неуверенность в себе и одновременно надежда на свою привлекательность.

Идентификация со своим новым обликом - трудный для подростка процесс. «Принять себя таким, как я есть...», несмотря на эталонных красавиц и красавцев, несмотря на превосходящих сверстниц и свер­стников. Как тут не удариться в панику?

Кроме проблемы привлекательности внешности многих подрост­ков волнует проблема наличия духовности в выражении лица.

Углубленная рефлексия на свою внешность и тревога по ее поводу наряду с другими возрастными проблемами создают у подростков общее напряженное выражение, которое сопутствует возрасту. Подро-

408

стки могут ходить сгорбленными, загребать или шаркать ногами, могут быть резкими или «развинченными» в телесных выражениях своих эмоциональных состояний, могут смотреть «тусклыми» и «безразличными» глазами на окружающих, как бы демонстрируя не­заинтересованность собой или другим человеком.

Для подростков особую значимость приобретает одежда. У них свой автономный от взрослых стиль: чаще спортивный или диско.

Однажды один непосредственный подросток на вопрос, чем же че­ловек отличается от животных, сказал: «У человека есть одежда, при­ческа и он умеет улыбаться!» В этом суждении выявляется значимость внешнего вида. Одежда, прическа и лицо - вот предметы первооче­редной заботы подростка.

Столь же важно в отрочестве пройти правильный путь в отноше­нии к своему имени. В кругу семьи и сверстников подросток слышит разное к себе обращение: это и ласкательное, детские имена и нежные прозвища, но это и клички, порой беспощадно оценивающие его ин­дивидуальные свойства или вовсе обесценивающие его личность. Именно в подростковом возрасте отроку предстоит отстаивать свои притязания на признание, утверждая себя через свое собственное имя.

Подростки проходят сложные социальные инициации в отношении своего имени. Депривируя ценностное отношение к именам друг дру­га, подростки «круто» отстаивают свое право на приемлемое обраще­ние к себе по имени с должным уважением и соответствием нормам культуры социального окружения. Соответствующее обращение по имени есть показатель социального признания, которое проще регу­лировать, чем другие притязания.

Притязания на признание в отрочестве направлены на реализацию себя в сфере физического, умственного и личностного развития. В этом возрасте обострена потребность в признании «самости» (уникальности) при психологической зависимости от сверстников, поэтому эффективно подросток соединяет эгопозицию «Не путайте меня с другими» и кон­формную позицию «Мы - группа сверстников» - ведь общение со свер­стниками выступает как потребность и значимая деятельность.

Юный Сальвадор Дали постоянно стремится выделиться.

«Мне 16 лет, и я учусь в колледже... В дворик для отдыха надо выходить из классов по очень крутой каменной лестнице. Как-то вечером мне захотелось спрыгнуть с самого верха лестницы. Но я трушу, я в нерешительности - и откладываю на завтра исполнение своего жгучего желания. На следующий день, спускаясь с товарищами по лестнице, я поддаюсь искушению, совершаю фантастический прыжок, падаю, конечно, на ступеньки и скатываюсь до самого низа. Сильно ушибаюсь, но боли не чувствую. Меня охватывает огромная, невыразимая радость. И - о чудо!-я стал значительной фигурой для товарищей ч братьев. Меня окружают, за мной ухаживают, обо мне заботятся, кладут на лоб холод­ные компрессы... Надо сказать, в то время я был болезненно застенчив. От любого пустя­ка заливался краской до ушей. Все дни, как отшельник, проводил один. И вдруг вокруг столько людей! У меня закружилась голова... Спустя несколько дней я повторил свой

409

 подвиг на второй переменке, пользуясь отсутствием брата-надзирателя. Перед прыжком, чтобы привлечь внимание всего двора, я дико заорал. И снова расшибся, и снова, пьяный от радости, не чувствую ни синяков, ни шишек. Теперь всякий раз, стоит мне ступить на лестницу, мои товарищи смотрят на меня, затаив дыхание.

Мне навсегда запомнился один октябрьский вечер... Я стою на верху лестницы— нет, на вершине славы, и на моем лице играют ее отблески. Спускаюсь, ступень за ступенью, в полном молчании, под восторженными взглядами моих товарищей, кото­рые тут же отводят глаза... И не хотел бы поменяться местами с самим Господом Бо­гом» (Дали С. Тайная жизнь Сальвадора Дали, рассказанная им самим).

Завышенные максималистские притязания и возможности их реали­зации находятся по большей части в противоречии, что приводит к так называемому кризису идентичности. Подросток испытывает неуверен­ность в себе, которая борется с чувством собственной уникальности.

Обратимся вновь к юному Сальвадору Дали.

«Моя юность была временем, когда я сознательно углублял все мифы, странности, дарования и черты гениальности, лишь слегка намеченные в детстве. Я не хотел ни в чем ни исправляться, ни изменяться. Больше того, я был одержим желанием любой ценой заставить себя любить. Моя личность, самоутверждаясь с неистовой силой, уже не довольствовалась примитивным самолюбием, а устремилась к антисоциальным и анархистским наклонностям. Ребенок-король стал анархистом. Из принципа я был против всего. С малых лет я безотчетно делал все, чтобы «отличаться от других». В юности я делал то же, но нарочно. Стоило сказать «нет» - я отвечал «да», лишь бы передо мной почтительно склонялись, а я смотрел свысока. Необходимость постоянно чувствовать себя то таким, то эдаким заставляла меня плакать от бешенства. Я неус­танно повторял себе: «Я сам по себе!», «Я сам по себе!»...

Я отпустил волосы, как у девушки, и часто разглядываю себя в зеркале, принимая позу и меланхолический взгляд, как на рафаэлевском автопортрете. С нетерпением я ждал, когда же появится первый пушок на лице, чтобы начать бриться или все же оставить бакенбарды. Мне надо было превратить свою голову в шедевр, найти свой образ. Нередко, рискуя быть застигнутым, я входил в комнату матери, чтобы стащить у нее немного пудры или подкрасить карандашом ресницы. На улице я покусывал губы, чтобы они казались розовее» (Дали С. Там же).

Отрочество - возраст противоречивых состояний, мотивов, ценно­стных ориентации и поступков. Максимализм и лабильность полярных позиций определяют противоположные тенденции в проявлениях под­ростков: от глубинной идентификации с другим (человеком или жи­вотным, растительным и прочим миром) к резкому отчуждению от других; от альтруизма к жестокости; от страха смерти до суици­дальных попыток. Все эти позиции могут преломляться в сознании подростка и как условия реализации его притязаний на признание.

В отрочестве в условиях родительской семьи представление о фа­мильном «Мы» претерпевает изменения и деформацию. Подросток может занять негативную позицию, может потерять уверенность в своей личной значимости для членов своей семьи, может пережить и другие катаклизмы, связанные с психологическими особенностями возраста, с особенностями статуса и психологического климата семьи и характером отношения к общей социальной ситуации.

410

В условиях учреждений интернатного типа трудности возраста усугубляются. Подросток, лишенный родительского попечительства, еще в большей мере, чем подросток из семьи, испытывает и пережива­ет неуверенность в себе, в своей ценности для других, отчужденность, многочисленные комплексы. Причастность к таким же, как он, созда­ет особое «Мы» закрытых учреждений, о чем мы уже писали выше.

И все-таки именно в отрочестве человек обращается к своему «Я», стремится утвердить себя. Встреча с самим собой в отрочестве дается нелегко - можно наблюдать выраженную психическую на­пряженность в позах и жестах подростков, в суждениях и рефлексив­ных самоописаниях.

Девочка-подросток дает рефлексию: «Я в зеркале своего сознания». «У каждого человека есть будущее. Я представляю свое счастливым и радостным. Мечтаю в будущем иметь хорошую профессию, верных и преданных людей, прекрасную и дружную семью и многое другое...

Я бы хотела быть доброй, здоровой, счастливой, хотела бы любить и быть любимой. Но для этого необходимы средства, поддержка друзей и близких и многое другое. Я думаю, что каждый человек о чем-нибудь мечтает и у одних мечты сбываются, а у дру­гих - нет. Мне 13 лет».

Подростки весьма озабочены собственной духовной, интеллекту­альной, волевой сферой. Специфичным для них является фиксация на реальных или воображаемых недостатках. «Некрасивый», «неумный», «безвольный» и другие оценки, выражающие отсутствие достоинств и положительных качеств, выступают на первый план самооценки под­ростка. Сравнения со сверстником, которые делает подросток, чаще всего оборачиваются против него. Это дает пищу для рефлексии, на­правленной не столько на самосовершенствование, сколько на пере­живания по поводу своего несовершенства.

Как указывалось выше, в отрочестве формируется стремление быть и считаться взрослым. Это стремление является одной из форм проявления самосознания подростка. Чувство взрослости у подрост­ка- специфическое новообразование самосознания, стержневая осо­бенность личности, ее структурный центр. Это чувство выражает но­вую жизненную позицию подростка по отношению к себе, людям и миру, определяет специфическое направление и содержание его соци­альной активности, систему новых стремлений и аффективных реак­ций. Специфическая социальная активность проявляется в большей восприимчивости к усвоению норм, ценностей и способов поведения, которые существуют в мире взрослых.

Особенность самосознания и самооценки в отрочестве непосредст­венно отражается на поведении. При заниженной самооценке подрос­ток недооценивает свои возможности, стремится к выполнению толь­ко самых простых задач, что мешает его развитию. При завышенной самооценке он переоценивает свои возможности, стремится выпол-

411

 нить то, с чем не в состоянии справиться, что также негативно сказы­вается на развитии его личности.

Особое влияние на поведение подростка оказывает его семейное положение. Мальчики из полных семей в ситуациях депривации реа­лизации их притязаний на признание гораздо чаще проявляют адек­ватно нелояльное поведение: агрессивное и игнорирующее. Мальчики, воспитываемые матерью без отца, более пассивны по сравнению со сверстниками из полных семей - они чаще ведут себя лояльно. В то же время они проявляют большую лабильность поведения - они более ориентированы на поведение, направленное на преодоление ситуации фрустрации. Эти отроческие особенности поведения в ситуациях де­привации реализации притязания на признание проявляются в отно­шении ко всем окружающим: взрослым и сверстникам.

Специально следует указать на зависимость поведения отрока при депривации реализации притязаний на признание от его самосозна­ния, от его религиозности или сикулярности. В зависимости от семей­ных ориентации на религию идет не только наполнение структурных звеньев самосознания и его эмоциональное освещение, но и усвоение определенных стереотипов поведения. Так, отроки из семей с право­славной религиозной ориентацией при депривации чаще, чем их свер­стники из семей неверующих, ориентируются на поведение, направ­ленное на снятие ситуации фрустрации (адекватные и неадекватные лояльные реакции). При этом отроки из религиозных семей проявля­ют меньше пассивных реакций: при видимом внутреннем напряжении сил предпринимаются попытки к разрешению конфликтной ситуации мирным путем. Таким образом, социальная ситуация (состав семьи) и духовная позиция (религиозность) в большей мере определяют само­сознание и самооценку отрока, что ведет к формированию детерми­нированного этими обстоятельствами типа поведения.

Оценки могут также быть направлены не на личность подростка, а на долженствование. «Так надо», «Так принято», «Я должен» - пози­ции, которые могут приниматься без критики и ложиться в основу цен­ностных ориентации и поведения подростка. Чувство исполненного долга, правильно выбранного поведения в соответствии с усвоенной нормативностью может приносить удовлетворение собой и быть награ­дой в притязании на признание. Однако в отрочестве по большей части любая самооценка носит неустойчивый характер. Это обстоятельство оставляет подростка мало защищенным от внешних воздействий.

Притязание на признание в отрочестве распространяется на та­кие ориентации в мире, как приобретение эмоциональной независи­мости от родителей и других взрослых; развитие духовности и ин­теллектуального потенциала, столь необходимых для гражданской зрелости; выбор и подготовка к профессии; подготовка к браку и

412

семейной жизни. В последнее время в России стала формироваться еще одна ориентация для отроков - приобретение экономической независимости. Человек по своей природе - субъект экономических отношений. Производство и потребление как экономические кате­гории начинают интересовать подростков. Деньги как капитал, но больше как средство потребления становятся предметом интереса многих подростков. Отроки стремятся освоить доступное им про­странство в сфере производства и потребления и реализовать свои притязания в этой области. Названные ориентации будоражат ум и чувства отроков, мешают приобрести уверенность в себе.

В каждой культуре формируются преобладающие типы демонст­рируемого поведения и притязаний на признание. Так, среди молодых американцев с рано определившейся идентичностью Э. Эриксон вы­делил тип тинейджера (мужского пола). Согласно Э. Эриксону, «он робок, особенно с женщинами, и скуп на эмоции, как будто бережет себя для чего-то. Однако его редкие ухмылки показывают, что он в основном доволен собой. Среди сверстников может быть шумным и неистовым; с младшими детьми -добр и осторожен. Его цели не четко определены; они имеют некоторое отношение к действию и движе­нию. Его идеальные прототипы в мире спорта, по-видимому, соответ­ствуют таким потребностям, как тренированная локомоция, справедли­вость в агрессии, беззастенчивая самореклама и потенциальная маску-линная сексуальность. Невротическая тревога избегается за счет сосре­доточения на ограниченных целях, вписывающихся в рамки закона».

Сегодня среди российских подростков существует многообразие типов с определяющейся идентичностью: тип законопослушный, ори­ентирующийся на нормативность и самоограничение; тип отчужден­ный, ориентирующийся на интеллектуальную и социальную незави­симость; тип агрессивно отчужденный, ориентирующийся на утвер­ждение себя через нарушение нормативности и др. Тенденции, опреде­ляющие формирование типов социальных ориентации подростков как значимых для притязаний на признание, следует выявлять и изучать в соответствии с каждым поворотом социальной ситуации, изменяющей общественное умонастроение.

Половая идентификация. Именно в отрочестве человеку предстоит интенсивно осваивать мужские и женские роли. Подростки бессозна­тельно и сознательно наблюдают за взрослыми, чтобы усвоить внеш­нее поведение и внутренний духовный статус мужчины или женщины. При этом им нужны не только образцы поведения представителей каждого отдельного пола, но и образцы взаимодействий мужчин и женщин. Современные подростки имеют возможность знакомиться с взаимоотношениями мужчин и женщин не только в жизни и искусстве, но также в бульварной литературе и кино. Наряду с прекрасным об-

413

 разом рыцаря, героя, супермена, настоящего мужчины мальчик может найти образцы мужского поведения в демонстративном мачо, в хо­лодном убийце, в безудержном и агрессивном задире. Такой же широ­кий диапазон женских ролей предстает перед девочкой.

Половая идентификация обостряет в подростке его рефлексивные способности на становление новых, более взрослых отношений с ро­весниками обоих полов. Но все это пока лишь новые тенденции. Под­росток только лишь выходит из детства.

Помимо поведения, связанного с общением мужчин и женщин, подросток ориентируется на их профессиональные виды деятельно­сти. В наше время почти каждая профессия может быть деятельностью мужчины и женщины, что ставит подростка в позицию ответственно­сти перед индивидуальным выбором именно своего дела в жизни.

Психологическое время личности. Подросток живет в настоящем времени, но для него большое значение имеют его прошлое и буду­щее - область предполагаемого. Мир его понятий и представлений переполнен не оформленными до конца теориями о самом себе и о жизни, планами на свое будущее и будущее общества.

Девочка-подросток пишет рефлексивный самоотчет на тему «Какой я вижу себя в прошлом, настоящем и будущем?».

«Жизнь человека делится на три этапа: прошлое, настоящее и будущее. В каждом из этих этапов мы себя видим по-разному.

Прошлое - это детство. Оно было счастливым, беззаботным и веселым. В детстве мне все прощали, покупали много игрушек, с которыми я очень любила играть. Я верила в Бабу Ягу, в Кощея Бессмертного и в других сказочных героев. Также очень любила слушать и читать сказки. В детстве у меня было много друзей и мне нравилось играть с ними. Но особенно любила я в детстве праздники. Любимым моим праздни­ком был, конечно же, Новый год. Под Новый год мама клала под елку подарок. Я тогда верила, что этот подарок принес Дед Мороз. Еще я любила в детстве играть в куклы. Их у меня было очень много, и всем я тогда придумывала имена. Вообще, в то радостное время было так много интересного. Вспоминая красочные отрывки своего детства, я вижу себя счастливой, любознательной и беззаботной.

Наступили школьные годы. Появилось много хлопот, проблем и забот. Теперь у меня меньше свободного времени. Нужно учить уроки, помогать маме по хозяйству, а на игры и развлечения времени почти нет. Но несмотря ни на что, все же хорошо хо­дить в школу. В школе можно общаться с друзьями, забыть с ними неприятности и житейские проблемы. Однако не все одноклассники меня понимают, не с каждым можно поговорить. Но я очень и не расстраиваюсь, честно говоря. У меня кроме шко­лы есть много друзей, которые уважают и понимают меня.

Я бы, конечно, хотела улучшить свое настоящее. Например, я хочу, чтобы цены понизились, чтобы можно было купить все необходимое для школы, для себя. А вооб­ще, много чего нужно изменить в нашей жизни.

Каким я представляю себе будущее? Счастливым и радостным. Но мое будущее во многом зависит и от меня. Я стараюсь лучше учиться, чтобы в будущем поступить в институт, найти себе работу по вкусу. Также я хочу, чтобы у меня была хорошая и друж­ная семья. Еще у меня есть одна мечта, она, быть может, покажется несколько странной. Все дело в том, что я очень люблю кошек, а мама больше двух держать не хочет. И вот я мечтаю в будущем завести себе много-много кошек. Еще я хочу, чтобы в будущем у меня было столько же друзей, как сейчас, или даже больше». Наташа, 15 лет.

414

Мир подростка насыщен идеальными настроениями, выводящими его за пределы обыденной жизни, реальных взаимоотношений с дру­гими людьми. Конкретное содержание его представлений весьма из­менчиво и неодинаково не только при сравнении разных культур, но и в пределах одной культуры. Однако это не должно заслонять опреде­ляющий признак подростка: если младшие дети имеют дело в основ­ном с настоящим, с тем, что существует «здесь и сейчас», то представ­ления подростка распространяются на сферу возможного будущего. Подросток постепенно начинает брать на себя позиции взрослого. Объектом самых важных его размышлений становятся будущие воз­можности, связанные с ним лично: выбор профессии, ориентировка на супружество, стремление уметь взаимодействовать с социальными группами, гораздо менее конкретными и определенными, чем семья или друзья, такими, как государство, страна, город, профессиональ­ные и прочие группы, религиозные объединения и др.

Социальное пространство. Для подростка социальное пространст­во предстает в реальности общения, а также в самостоятельно сущест­вующей в ней реальности обязанностей и прав.

Общение для подростка - исключительно значимая деятельность и условия бытия, имеющие для него особенный смысл.

Содержание общения отражено в специфике вербального языка подростков и в невербальных язычных формах. Языковая культура подростков содержит стремление к нескольким тенденциям: 1) овла­деть системой словесных и невербальных знаков, образующих язык, выступающий в значениях родной культуры; 2) овладеть системой словесных и невербальных знаков, образующих язык подростковой субкультуры; 3) развить в себе способность оперировать в социаль­ном пространстве среди реальных людей (сверстников и взрослых) значениями современной (а иногда и ушедшей) системы словесных знаков, придавая отдельным значениям уникальные смыслы и тем самым утверждая себя как неповторимую личность.

Конечно, овладевая значениями языка, отрок испытывает чрезвы­чайные трудности, которые могут приводить его в отчаяние. Однако он вновь и вновь прорывается в реальность социального пространст­ва, выражаемого многими уровнями речевой культуры. При этом одни подростки легко прекращают попытки проникнуть в верхние этажи значений языка, обесценивая неясные для них смыслы, другие стремятся проникнуть в многообразие мира значений духовной куль­туры человечества и придать им свои индивидуальные смыслы.

Следует специально указать на некое «залипание» части подрост­ков в празднословии и сквернословии. Реализуя потребность в обще­нии, некоторые подростки, чтобы удержать внимание собеседников, затевают суетные, бессмысленные беседы, не контролируя ход своих

415

 мыслей и не имея конечной цели - о чем и ради чего они говорят. Этот способ общения через говорение, ради говорения может стать отвра­тительной привычкой и остаться в обиходе взрослого человека. Также в обиход общения взрослого человека может войти и сквернословие.

Речевая культура каждого нового поколения подростков может быть показателем общего развития духовности нации. Эта простая мысль доступна уму и духовному строю подростков - важно только вовремя довести ее до их сознания.

Особое значение и смысл обретают для подростков обязанности и права, которые существуют в социальном пространстве отношений взрослых и отдельно - в подростковой субкультуре.

Помимо расширения физического жизненного пространства, отро­чество становится периодом, когда человек начинает сознательно формулировать свои ценностные ориентации. Отрок стремится быть социально ориентированным и быть «как все» в отношении к норма­тивному поведению. В то же время он стремится утвердить свою уни­кальность, быть «лучше, чем другие», настаивает на том, чтобы его «не путали с другими». Соединение двух тенденций - быть «как все» и, стало быть, уметь следовать нормативному поведению и одновремен­но быть «иным», чем другие, создает для подростка большую напря­женность при выборе своего поведения. Подросток нередко становит­ся приверженцем асоциального поведения, что утверждает его в соб­ственных глазах.

Сальвадор Дали в отрочестве отличался неудержимым стремлением заявить о себе через вычурные нарушения нормативности.

«...Моя сверхиндивидуальность проявлялась в антисоциальных наклонностях. С начала учебы на бакалавра они обрели форму абсолютного фанатизма, мистифици­рующего и противоречивого. Случайность придавала театральность любым моим действиям, закрепляя тем самым мою собственную легенду...

...Чтобы удивить товарищей, я придумал нападать на них по вечерам при выходе из колледжа. Жертвами становились дети слабее меня. Первое нападение я совершил на мальчика лет тринадцати, который, как животное, пожирал свой хлеб и шоколад: кусок хлеба, кусок шоколада, кусок хлеба, кусок шоколада- и эта автоматичность с самого начала раздражала меня. Кроме того, он был некрасив, а его шоколад дурного качества. Я возненавидел его. Делая вид, что поглощен чтением книги... я незаметно подошел к нему. Моя жертва видела меня, но, ничегошеньки не подозревая, продолжала глотать свой полдник. Я немного выждал, оставив себе свободу передвижения и наблюдая, как он жадно уплетает еду в своей отвратительной, раздражающей манере. Потом внезапно я отвесил ему сильную затрещину, так что хлеб и шоколад отлетели прочь. Он был удивлен и так долго соображал, что это с ним случилось, что я успел убежать подальше. Он не стал догонять меня, а нагнулся, чтобы подобрать еду и продолжить полдник.

Безнаказанность моего удара подогрела мою дерзость. Я уже не мог не нападать. Злоба и презрение не играли уже никакой роли, мной овладела лишь тяга к приключе­ниям и к осуществлению намеченного...»

Через некоторое время Сальвадор напал на ученика-скрипача, которому завидовал и которым восхищался из-за его таланта. «Мигом подскочив к нему, я сильно пнул его ногой в зад и прыгнул на футляр скрипки, растоптав его на куски... Нас окружили

416

ученики, а проходивший мимо учитель литературы решил вмешаться и спросил, что произошло. И тут из моей ушибленной головы (он был избит жертвой. - В.М.) роди­лась на свет удивительная выдумка.

- Я только что растоптал его скрипку, чтобы наконец неопровержимо доказать ему превосходство живописи над музыкой.

Мой ответ был встречен в безмолвии, сопровождаемом неясным шепотом и смеш­ками. Возмущенный профессор спросил:

- Но как ты доказал это?

- Ботинками.

На сей раз вокруг нас раздался шум. Профессор жестом восстановил тишину и ска­зал почти с отеческим упреком:

- Это ничего не доказывает и не имеет никакого смысла.

- Мне отлично известно, - отчеканил я каждый слог, - что это не имеет смысла для большинства моих товарищей и даже для большинства профессоров, зато могу вас уверить, что мои ботинки так не думают» (Дали С. Указ. соч.).

Нарушение подростками нормативного поведения в общении - яв­ление весьма нередкое. Мы можем вспомнить множество примеров из автобиографий известных людей и художественной литературы. На­рушение подростками нормативного поведения в предметном мире и в природе распространено также весьма широко.

В предметном мире (среди вещей, окружающих нас) и в природе можно наблюдать подростковый вандализм: разрушение и уничтоже­ние предметов, растений, животных. В городах это марание фасадов домов, оград химическими красителями, срывание телефонов-авто­матов и многое другое. В сельской местности это «деревенские шутки» подростков. Так, в одной подмосковной деревне подростки за ночь сняли калитки у всех односельчан (и у самих себя в том числе), сложи­ли кучей и все это обмотали проволокой. (То-то было всем хлопот на следующий день!) В то же время именно у подростков начинает фор­мироваться отношение к предметному миру и природе как ценности, входящей в содержание культуры человека.

Отрок Николай Бердяев стремился к порядку в предметном мире. «Я любил устраи­вать свою комнату и выделять ее из всей квартиры, не выносил никаких посягательств на мои вещи. С детства собирал свою собственную библиотеку» (Бердяев Н. Самопознание).

Вхождение в социальное пространство при развитой рефлексии по­зволяет отроку проникнуть в глубины своей индивидуальности. Одни подростки начинают тяготеть к существованию внутри защищающего группового «Мы», другие - к автономности не только во внешнем, но и во внутреннем мире. Тонкие отроческие рефлексии, отраженные в автобиографических документах, открывают многообразие позиций отрока в отношении к нормативности социального пространства и особенностям своего внутреннего мира.

В четырнадцать лет Николай Бердяев ощущал в себе особый субъективный мир, «который я противополагал миру объективному. Иногда мне казалось, что я никогда не вступлю в «объективный» мир. Каждый человек имеет свой особый внутренний

417

 мир. И для одного человека мир совсем иной, чем для другого, иным представляется. Но я затрудняюсь выразить всю напряженность своего чувства «Я» и своего мира в этом «Я», не нахожу для этого слов. Мир «не-Я» всегда казался мне менее интересным. Я постигал мир «не-Я», приобщаясь к нему, лишь открывая его как внутреннюю со­ставляющую часть моего мира «Я» (Бердяев. Н. Самопознание).

Одни отроки тяготеют к групповому конформизму, для других приспособление невозможно. Одни могут приспособиться к окру­жающему миру и при этом пытаются делать свой выбор в жизни;

другие прячутся от реального социального пространства в вообра­жаемый мир... Для подростка социальное пространство лишь приот­крывает потенциал его будущих возможностей: восхождение или низ­вержение, овладение системой обязанностей и прав или превращение в зависимую социальную единицу (или асоциального субъекта).

Работа с подростками показывает их высокую сензитивность к общению и взаимодействию с системой прав и обязанностей. Подро­стки ориентированы на развитие в себе чувства ответственности за себя и других, на необходимость самостоятельного выбора в обыден­ной жизни, в экстремальных ситуациях, а также на осуществление гражданского выбора. Для отрока вполне доступно и возможно ос­воение содержания «понятия долга как гражданской обязанности перед обществом, в котором только и возможно свободное и полное развитие его личности» (Всеобщая декларация прав человека. Ста­тья 29, п. 1). Подросток уже способен понять и принять значение вы­бора как элемента современной культуры, когда он сам свободно и ответственно делает этот выбор.

Отрочество - период, когда человек прорастает из детства в новое состояние, переживает начало становления своей личности.

Именно в отрочестве (в период с 12-13 до 15-16 лет) начинает проявляться тенденция к личностному развитию, когда сам подрос­ток, рефлексируя на себя, прилагает усилия к становлению как лично­сти. В этот период происходит явная интенсификация развития одно­временно в двух направлениях: 1) стремление к освоению и овладению всем диапазоном социального пространства (от подростковых групп до политической жизни страны и международной политики); 2) стремление к рефлексии на свой внутренний, интимный мир (через самоуглубление и обособление от сверстников, близких, всего макро­социума). При этом важно отметить, что в отрочестве намечается еще больший, чем в детстве, разрыв в том, как разные подростки проходят путь от естественной инфантильности детства до углубленной рефлек­сии и выраженной индивидуальности личности. Поэтому-то одни подростки (независимо от паспортного возраста и роста) производят впечатление малых детей, а другие - интеллектуально, морально и социально-политически развитых людей. Поэтому-то мы наблюдаем

418

это типичное для нашего времени, для нашей культуры разделение диапазона возрастного спектра на два уровня, где на нижнем распола­гаются инфантильные дети. подростки по возрасту, а на верхнем - те, кто символизирует своими психическими и социально-политическими достижениями потенциальные возможности возраста. Именно эти подростки демонстрируют способность не быть поглощенными обще­ством, входить в него с горячностью отрочества и не давать обществу располагать ими по своему усмотрению. Получая от общества массо-видные шаблоны в оценке национальных, политических, религиозных или атеистических идей, такой подросток может достаточно успешно ориентироваться в ценностях и, обладая развитой рефлексией, созна­тельно искать собственное решение на любую социально значимую проблемную ситуацию.

В подростковом возрасте многие отроки начинают стремиться ут­вердить себя в качестве лидера. Подростки, готовые к социально-политической рефлексии, становятся практическими лидерами, они выступают как образец для инфантильных сверстников и положи­тельно влияют на их ориентацию и продвижение в процессе учебы. По существу, эти подростки и есть лидеры.

Лидерство - это способность человека с открытым сознанием реф-лексировать и соответственно оказывать влияние на людей, превра­щая их в единомышленников, направляя их усилия на достижение общих значимых целей. На вершине своего развития лидер формирует у себя ответственное отношение к себе, другим людям, природе и предметному миру. В контексте этого определения для подростков остро выступает феномен взаимодействия «Мы» и «Я». Отроческое «Мы» и отроческое «Я» нередко противоборствуют в рамках само­сознания, что проявляется в мотивах, в отдельных поступках и неред­ко в общей линии поведения. «Мы» - это способность к идентифика­ции с другими, это умение слиться со всеми в эмоциональных ситуа­циях и в ситуациях социального выбора; это умение отрефлексиро-вать себя как часть единого, это способность обрести радость от пре­бывания в конкретной общности. «Я» - это способность к обособле­нию от других; это умение остаться наедине с собой, выйти из ситуа­ции групповой соединенности; это умение отрефлексировать себя как уникальную, ни на кого не похожую личность; это способность обрес­ти радость от пребывания в сообществе с самим собой. «Мы» и «Я» -социальное общее и социальное индивидуальное, - две ипостаси чело­веческой сущности, которые в развитой личности представлены дос­таточно полно и уникально. Отрок стремится познать и пережить обе ипостаси и обрести себя между этими двуедиными полюсами.

Оглавление

Запись в СПб по тел: или по скайпу: My status

Хочешь узнавать больше? Получай новые статьи в час публикации